Прощание с Мастером

 

Сегодня  в Иерусалиме похоронили  Сашу Окуня – художника, педагога, писателя, философа, всеизраильскую знаменитость и гордость русского Израиля – дефинировать его одной фразой вообще трудно.

Саша был больше формальных определений. Не просто художник, а основатель собственного направления в живописи. Не просто педагог, доцент Иерусалимской художественной академии Бецалель, а символ этой школы искусств – туда стремились попасть, чтобы учиться у него. Хотя учил он не только там – написал и издал книгу о технике рисунка, например.

А еще он был человеком невероятного личного обаяния – в какую дефиницию это вставить?

Мы познакомились, когда я был шеф-редактором их с Игорем Губерманом телепрограммы «На троих». Она строилась как дружеские посиделки с выпивкой ведущих с  интересным гостем. И готовили мы ее тоже в посиделках, это сближает.

Игоря я знал и раньше (кто ж его не знает!), а Сашу только там и узнал. Он меня удивил. Благодаря старшему брату, я вырос среди художников и знал, что художники, особенно живописцы,  в массе своей не очень умные и эрудированные люди. В их искусстве это не главное – был бы талант.

А Саша поражал как раз интеллигентностью. Понятно, что он хорошо знал историю искусств, что где смотреть в ведущих музеях мира (тем более, что во многих из них экспонировались и его работы). Но и в классической музыке он разбирался прекрасно. И в литературе. И в кулинарии. И в истории, причем не на книжном, а на личном уровне: его рассказы о Франции, об Италии можно было записывать (впрочем, часть из них он и сам записал).

Эта широта охвата происходила от главного: он любил жизнь – во всех ее проявлениях, от бытовых, житейских, до глубинных, требующих философского осмысления и эмоционального проникновения. Такова была его натура. Потому ему удавалось, оставаясь питерским интеллигентом, органично врасти в Израиль без отрыва от корней, сформировавших его. Безусловная принадлежность к израильской интеллектуальной и художественной элите не мешала ему ощущать себя одним из нас. Что отличает настоящую личность от массы  наших дважды соотечественников, считающих мерилом  преуспевания и показателем интегрирования в новой стране отмежевание от русскоязычной общности как низшей касты.

Саша вряд ли задумывался об этом, по крайней мере, никогда об этом не говорил (я, во всяком случае, ничего такого от него не слышал). Он просто делал свое дело, жил своей жизнью и был органичной частью Израиля, которым дорожил и любил, и одновременно – гордостью русского Израиля, русского Иерусалима. Естественно, как дышал.

Он прожил насыщенную, счастливую жизнь и оставил после себя яркий след – не только в искусстве. Нам всем будет его не хватать. Потому что таких больше не было, и теперь уже точно не будет.

Его сообщение о собственной смерти, которое он назвал «своим последним путешествием», велев разослать, я стирать не буду. Как и номер его телефона в «Контактах». Просто уже не позвонить. Встретимся без звонка, когда придет и мой черед. Так это устроено в мире, который так любил и изображал без прикрас Саша Окунь. Пусть его последнее путешествие будет не особо утомительным – испытаний ему хватало при жизни.

Фото: Саша Окунь в кадре программы «На троих».